Неточные совпадения
Они называются разбитными
малыми, слывут еще в детстве и в школе за
хороших товарищей и при всем том бывают весьма больно поколачиваемы.
Все мы имеем
маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся
лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его знает, что такое гнев.
Но управляющий сказал, что
меньше как за пять тысяч нельзя найти
хорошего управителя.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть
маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно
хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие
лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он был добрый
малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
Так вот если бы ты не был дурак, не пошлый дурак, не набитый дурак, не перевод с иностранного… видишь, Родя, я сознаюсь, ты
малый умный, но ты дурак! — так вот, если б ты не был дурак, ты бы
лучше ко мне зашел сегодня, вечерок посидеть, чем даром-то сапоги топтать.
Наконец, пришло ему в голову, что не
лучше ли будет пойти куда-нибудь на Неву? Там и людей
меньше, и незаметнее, и во всяком случае удобнее, а главное — от здешних мест дальше. И удивился он вдруг: как это он целые полчаса бродил в тоске и тревоге, и в опасных местах, а этого не мог раньше выдумать! И потому только целые полчаса на безрассудное дело убил, что так уже раз во сне, в бреду решено было! Он становился чрезвычайно рассеян и забывчив и знал это. Решительно надо было спешить!
— Врешь, переедешь! — сказал Тарантьев. — Ты рассуди, что тебе ведь это вдвое
меньше станет: на одной квартире пятьсот рублей выгадаешь. Стол у тебя будет вдвое
лучше и чище; ни кухарка, ни Захар воровать не будут…
— Привыкнете-с. Вы ведь служили здесь, в департаменте: дело везде одно, только в формах будет
маленькая разница. Везде предписания, отношения, протокол… Был бы
хороший секретарь, а вам что заботы? подписать только. Если знаете, как в департаментах дело делается…
Например, обломовского кучера он любил больше, нежели повара, скотницу Варвару больше их обоих, а Илью Ильича
меньше их всех; но все-таки обломовский повар для него был
лучше и выше всех других поваров в мире, а Илья Ильич выше всех помещиков.
Право, на деревне
лучше: оно хоть нет публичности, да и заботности
меньше; возьмешь себе бабу, да и лежи весь век на полатях да ешь пироги.
Городничий. Да, и тоже над каждой кроватью надписать по-латыни или на другом каком языке… это уж по вашей части, Христиан Иванович, — всякую болезнь: когда кто заболел, которого дня и числа… Нехорошо, что у вас больные такой крепкий табак курят, что всегда расчихаешься, когда войдешь. Да и
лучше, если б их было
меньше: тотчас отнесут к дурному смотрению или к неискусству врача.
Правда, что на скотном дворе дело шло до сих пор не
лучше, чем прежде, и Иван сильно противодействовал теплому помещению коров и сливочному маслу, утверждая, что корове на холоду потребуется
меньше корму и что сметанное масло спорее, и требовал жалованья, как и в старину, и нисколько не интересовался тем, что деньги, получаемые им, были не жалованье, а выдача вперед доли барыша.
«Да, да, как это было? — думал он, вспоминая сон. — Да, как это было? Да! Алабин давал обед в Дармштадте; нет, не в Дармштадте, а что-то американское. Да, но там Дармштадт был в Америке. Да, Алабин давал обед на стеклянных столах, да, — и столы пели: Il mio tesoro, [Мое сокровище,] и не Il mio tesoro, a что-то
лучше, и какие-то
маленькие графинчики, и они же женщины», вспоминал он.
Если б он мог слышать, что говорили ее родители в этот вечер, если б он мог перенестись на точку зрения семьи и узнать, что Кити будет несчастна, если он не женится на ней, он бы очень удивился и не поверил бы этому. Он не мог поверить тому, что то, что доставляло такое большое и
хорошее удовольствие ему, а главное ей, могло быть дурно. Еще
меньше он мог бы поверить тому, что он должен жениться.
— Да я полагаю, — ответил Базаров тоже со смехом, хотя ему вовсе не было весело и нисколько не хотелось смеяться, так же как и ей, — я полагаю, следует благословить молодых людей. Партия во всех отношениях
хорошая; состояние у Кирсанова изрядное, он один сын у отца, да и отец добрый
малый, прекословить не будет.
(Половой, длинный и сухопарый
малый, лет двадцати, со сладким носовым тенором, уже успел мне сообщить, что их сиятельство, князь Н., ремонтер ***го полка, остановился у них в трактире, что много других господ наехало, что по вечерам цыгане поют и пана Твардовского дают на театре, что кони, дескать, в цене, — впрочем,
хорошие приведены кони.)
Мужик подъехал к лавке, купил овса и поехал домой. Когда приехал домой, дал лошади овса. Лошадь стала есть и думает: «Какие люди глупые! Только любят над нами умничать, а ума у них
меньше нашего. О чем он хлопотал? Куда-то ездил и гонял меня. Сколько мы ни ездили, а вернулись же домой.
Лучше бы с самого начала оставаться нам с ним дома; он бы сидел на печи, а я бы ела овес».
— Из-за голубей потерял, — говорил он, облокотясь на стол, запустив пальцы в растрепанные волосы, отчего голова стала уродливо огромной, а лицо —
меньше. —
Хорошая женщина, надо сказать, но, знаете, у нее — эти общественные инстинкты и все такое, а меня это не опьяняет…
Он, должно быть, неумный, даже
хорошую жену не мог выбрать, жена у него
маленькая, некрасивая и злая.
Нехаева не уезжала. Клим находил, что здоровье ее становится
лучше, она
меньше кашляет и даже как будто пополнела. Это очень беспокоило его, он слышал, что беременность не только задерживает развитие туберкулеза, но иногда излечивает его. И мысль, что у него может быть ребенок от этой девицы, пугала Клима.
Она стояла пред ним в дорогом платье, такая пышная, мощная, стояла, чуть наклонив лицо, и
хорошие глаза ее смотрели строго, пытливо. Клим не успел ответить, в прихожей раздался голос Лютова. Алина обернулась туда, вошел Лютов, ведя за руку
маленькую женщину с гладкими волосами рыжего цвета.
Обе фигурки на фоне огромного дворца и над этой тысячеглавой, ревущей толпой были игрушечно
маленькими, и Самгину казалось, что чем
лучше видят люди игрушечность своих владык, тем сильнее становится восторг людей.
— Что же делать, господин офицер. Он предлагает мне
хорошее жалование, три тысячи рублей в год и все готовое. Быть может, я буду счастливее других. У меня старушка мать, половину жалования буду отсылать ей на пропитание, из остальных денег в пять лет могу скопить
маленький капитал, достаточный для будущей моей независимости, и тогда bonsoir, [прощайте (фр.).] еду в Париж и пускаюсь в коммерческие обороты.
Кабы я
маленькая умерла,
лучше бы было.
Европейцы ходят… как вы думаете, в чем? В полотняных шлемах! Эти шлемы совершенно похожи на шлем Дон Кихота. Отчего же не видать соломенных шляп? чего бы, кажется,
лучше: Манила так близка, а там превосходная солома. Но потом я опытом убедился, что солома слишком жидкая защита от здешнего солнца. Шлемы эти делаются двойные с пустотой внутри и
маленьким отверстием для воздуха. Другие, особенно шкипера, носят соломенные шляпы, но обвивают поля и тулью ее белой материей, в виде чалмы.
Нет, берег, видно, нездоров мне. Пройдусь по лесу, чувствую утомление, тяжесть; вчера заснул в лесу, на разостланном брезенте, и схватил лихорадку. Отвык совсем от берега. На фрегате, в море
лучше. Мне хорошо в моей
маленькой каюте: я привык к своему уголку, где повернуться трудно; можно только лечь на постели, сесть на стул, а затем сделать шаг к двери — и все тут. Привык видеть бизань-мачту, кучу снастей, а через борт море.
Вчера мы пробыли одиннадцать часов в седлах, а с остановками — двенадцать с половиною. Дорога от Челасина шла было хороша, нельзя
лучше, даже без камней, но верстах в четырнадцати или пятнадцати вдруг мы въехали в заросшие лесом болота. Лес част, как волосы на голове, болота топки, лошади вязли по брюхо и не знали, что делать, а мы, всадники, еще
меньше. Переезжая болото, только и ждешь с беспокойством, которой ногой оступится лошадь.
Налево виден был, но довольно далеко, Порто-Санто, а еще дальше — Дезертос,
маленькие островки, или,
лучше сказать, скалы.
По приезде домой жизнь Ивана Федоровича решительно изменилась и пошла совершенно другою дорогою. Казалось, натура именно создала его для управления осьмнадцатидушным имением. Сама тетушка заметила, что он будет
хорошим хозяином, хотя, впрочем, не во все еще отрасли хозяйства позволяла ему вмешиваться. «Воно ще молода дытына, — обыкновенно она говаривала, несмотря на то что Ивану Федоровичу было без
малого сорок лет, — где ему все знать!»
— Не знаю, вы
лучше знаете. Мы в помадной каменной банке зажгли, славно горел, весь сгорел, самая
маленькая сажа осталась. Но ведь это только мякоть, а если протереть через шкуру… А впрочем, вы
лучше знаете, я не знаю… А Булкина отец выдрал за наш порох, ты слышал? — обратился он вдруг к Илюше.
— Ах, подарите мне! Нет, подарите пушечку
лучше мне! — вдруг, точно
маленькая, начала просить маменька. Лицо ее изобразило горестное беспокойство от боязни, что ей не подарят. Коля смутился. Штабс-капитан беспокойно заволновался.
Чтобы спасти своего изменника и обидчика, чтобы послужить хоть чем-нибудь, хоть
малым, к спасению его, произведя в его пользу
хорошее впечатление!
Митя встал и подошел к окну. Дождь так и сек в
маленькие зеленоватые стекла окошек. Виднелась прямо под окном грязная дорога, а там дальше, в дождливой мгле, черные, бедные, неприглядные ряды изб, еще более, казалось, почерневших и победневших от дождя. Митя вспомнил про «Феба златокудрого» и как он хотел застрелиться с первым лучом его. «Пожалуй, в такое утро было бы и
лучше», — усмехнулся он и вдруг, махнув сверху вниз рукой, повернулся к «истязателям...
Хочешь владеть землей — плати за
хорошую землю больше, за плохую
меньше.
6. А кто соблазнит одного из
малых сих, верующих в Меня, тому
лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской.
— Послушай, Райский, сколько я тут понимаю, надо тебе бросить прежде не живопись, а Софью, и не делать романов, если хочешь писать их…
Лучше пиши по утрам роман, а вечером играй в карты: по
маленькой, в коммерческую… это не раздражает…
Марья Алексевна на другой же день подарила дочери фермуар, оставшийся невыкупленным в закладе, и заказала дочери два новых платья, очень
хороших — одна материя стоила: на одно платье 40 руб., на другое 52 руб., а с оборками да лентами, да фасоном оба платья обошлись 174 руб.; по крайней мере так сказала Марья Алексевна мужу, а Верочка знала, что всех денег вышло на них
меньше 100 руб., — ведь покупки тоже делались при ней, — но ведь и на 100 руб. можно сделать два очень
хорошие платья.
С нею гораздо
меньше хлопот, чем с прежнею: пять девушек, составившие основной штат, перешли сюда из прежней мастерской, где места их были заняты новыми; остальной штат набрался из
хороших знакомых тех швей, которые работали в прежней мастерской.
Кроме товарищей да двух — трех профессоров, предвидевших в нем
хорошего деятеля науки, он виделся только с семействами, в которых давал уроки. Но с этими семействами он только виделся: он как огня боялся фамильярности и держал себя очень сухо, холодно со всеми лицами в них, кроме своих
маленьких учеников и учениц.
Он куплен по случаю, за 100 рублей,
маленький Эраровский, старый, поправка стоила около 70 рублей; но зато рояль действительно очень
хорошего тона.
Ты видишь, что каждая из них пользуется
хорошею вещью вместо дрянной и все-таки имеет вдвое
меньше расхода на эту вещь.
— А мне все не
лучше, Верочка; как-то ты без меня останешься? У отца жалованьишко
маленькое, и сам-то он плохая тебе опора. Ты девушка красивая; злых людей на свете много. Предостеречь тебя будет некому. Боюсь я за тебя. — Верочка плачет.
— Пан судья! — заговорил он мягко. — Вы человек справедливый… отпустите ребенка.
Малый был в «дурном обществе», но, видит бог, он не сделал дурного дела, и если его сердце лежит к моим оборванным беднягам, то, клянусь богородицей,
лучше велите меня повесить, но я не допущу, чтобы мальчик пострадал из-за этого. Вот твоя кукла,
малый!..
Она тотчас заявила себя; на другой день после приезда я пошел с сторожем губернаторской канцелярии искать квартиру, он меня привел в большой одноэтажный дом. Сколько я ему ни толковал, что ищу дом очень
маленький и, еще
лучше, часть дома, он упорно требовал, чтоб я взошел.
В этой семье брак будет нерасторгаем, но зато холодный как лед; брак, собственно, победа над любовью, чем
меньше любви между женой-кухаркой и мужем-работником, тем
лучше.
Лекарство, видно, нелегко находится; мало ли какие опыты делали во Франции со времени неумеренных кровопусканий 1793: ее лечили победами и усиленными моционами, заставляя ходить в Египет, в Россию, ее лечили парламентаризмом и ажиотажем,
маленькой республикой и
маленьким Наполеоном — что же,
лучше, что ли, стало?
Нехлюдов был нехорош собой:
маленькие серые глаза, невысокий крутой лоб, непропорциональная длина рук и ног не могли быть названы красивыми чертами.
Хорошего было в нем только — необыкновенно высокий рост, нежный цвет лица и прекрасные зубы. Но лицо это получало такой оригинальный и энергический характер от узких, блестящих глаз и переменчивого, то строгого, то детски-неопределенного выражения улыбки, что нельзя было не заметить его.
Когда я была
маленькой девочкой, то мой отец и мамаша ездили по ярмаркам и давали представления, очень
хорошие.
Нравилось мне, как хорошо, весело и дружно они играют в незнакомые игры, нравились их костюмы,
хорошая заботливость друг о друге, особенно заметная в отношении старших к
маленькому брату, смешному и бойкому коротышке.